Кино самое массовое из искусств, самое доступное. Все произведения искусства неразрывно связаны со временем, в котором они появились. Но в отношении кино зависимость наиболее очевидна. Литература, живопись, музыка живут достаточно долго. И появление «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова с задержкой на десятилетия не повлияло на широкую популярность книги, а, возможно, лишь пошло ей на пользу. Киноискусство же делается в расчете на скорый показ, задержка в пятнадцать лет может сделать фильм совершенно архаичным. Кино напрямую связано с постоянно обновляющимися технологиями. И, кроме того, это визуальное искусство чрезвычайно конкретно, оно фотографически точно передает интонации, присущие времени, особенности актерской игры, детали неизбежно устаревающие. Конечно, есть исключения, которые, правда, подтверждают правила.
Позднезастойное кино семидесятых-начала восьмидесятых было по-своему удивительным, уникальным. Пожалуй, ни в одной стране мира комедийная мелодрама не была самым востребованным и актуальным жанром кино о современности. А у нас была. Фильмы отражали картину действительности, где видимые конфликты были сведены к минимуму. Как правило, авторской проблемой лент была личная неустроенность немолодых героев среднего возраста от 35 до шестидесяти с небольшим лет. Комичность уже заложена в постановке ситуации. Мелодраматичность в основе любовных отношений. Вспомните «Ирония судьбы или с легким паром», «Служебный роман», «Осенний марафон», «Афоня», «Одиноким предоставляется общежитие», «Кто поедет в Трускавец?», даже ленты формально называемые мелодрамами не являются таковыми в полной мере. Например, «Зимняя вишня» Игоря Масленникова, где героиня влюблена в женатого, а он тоже любит ее, но от жены не уходит. Почему не уходит непонятно, просто не хочет. А почему героиня Барбары Брыльской выбирает москвича (Андрея Мягкова), а не ленинградца (Юрия Яковлева) – потому что он ей симпатичней, а может под воздействием алкоголя просто более раскован. В позднесоветском кино отсутствовало социальное неравенство – основа почти всех мелодрам, не было там и намека на чужеродность персонажа, враждебность. Все советские люди братья. Все, что не ложилось в это прокрустово ложе, попадало на полку, откуда и было извлечено только в перестройку.
В конце восьмидесятых в кино, как и во всей стране, началась перестройка. Фильмы чутко отразили изменение сознания. Появилось множество работ о маргиналах советского общества, не достойных раньше упоминания. В маргиналах числилась молодежь как явление в целом. В советских фильмах предшествующего периода молодежь была полем для перевоспитания, всегда плохая, но еще способная к исправлению. И всегда трудом из нее выбивалась глупость. Отчего столь мощно и успешно шли премьеры на любой фильм о молодежи «Маленькая Вера» Василия Пичула, например, где передано явное превосходство молодых бунтарей над мещанским бытом родителей. Рок-музыканты и их поклонники: «Асса» Сергея Соловьева, «Игла» Рашида Нугманова, «Взломщик» Сергея Огородникова, «Авария - дочь мента» Михаила Туманишвили, «Бакенбарды» Юрия Мамина. Были фильмы и про простых не слишком симпатичных парней: «Фанат», «Мордашка». С художественной точки зрения в мировом аспекте вышеперечисленные ленты не были новаторскими, но после застоя в нашей стране были необычайно свежими и новыми. Они несли в себе огромный заряд свободы, пробуждающейся силы, энергии.
Потом все это закончилось. Система проката разрушилась, что было неизбежно и на десятилетие раньше пережили все европейские страны. Виной тому появление видео, телевидение, а в СССР еще и падение железного занавеса. Если в восьмидесятые постмодернистские фильмы Соловьева были новинкой, то, увидев множество других работ: Дэвида Линча, Дэвида Кроненберга публика не могла не разочароваться. Не менее важной причиной кризиса было и изменение страны. Социалистический мир, в котором жили несколько поколений людей, в одночасье рухнул и старые мастера в своем большинстве не приспособились к изменениям правил.
Современное общество неоднородно и кино делается в расчете на определенные категории зрителей. Есть фильмы для интеллигенции, а есть для народа. А есть доступные и тем и другим. Но мы, смотря любые картины, можем увидеть авторские оценки, трактовки тех или иных идей, которые разлиты в фильмах, как и везде. Интерес представляют самые знаковые, наиболее заметные проекты. Потому что раз их заметили, значит это не мнение одного только автора, но и всего того множества зрителей, которых зацепила картина. Авторские идеи даются не в строгом философском виде доктрины, а в творческом изложении, в прикладной форме, где наглядно показывается, как работает идея на деле.
Лент, впрямую отразивших состояние всеобщей растерянности, было немного, они не стали шедеврами, да, наверно, и не замысливались как таковые. «Принцесса на бобах» Елены Райской и «Приятель покойника» Вячеслава Криштофовича – по странному стечению обстоятельств сделанные на Украине, но с российскими актерами – констатируют факт слома. Герои «Принцессы на бобах» люди среднего возраста. Она волею судеб стала посудомойкой, а он миллионером. А ведь еще недавно они были советскими инженерами с одинаковой зарплатой и запросами. И новая реальность неловка как для нее, так и для него, потерявшего возможность общения с людьми своего круга и вынужденного строить из себя нувориша. Аналогично и в «Приятеле покойника» - скромный работник ИТР, опускается и спивается от безработицы. Его бросает жена. Он выходит на старого друга, в новой жизни бармена, и оказывается вовлечен в криминальные отношения, приводящие к смерти другого человека. Моральный аспект, что показательно, сглажен. Автор не судит своего героя, все в подтексте. Образованный персонаж сам понимает цену своим поступкам. Не случайно, что главные герои люди с высшим образованием: интеллигенты или интеллектуалы, как их принято называть сейчас. Именно для них и разница в положении столь очевидна и по большому счету в основном интеллигенты и выплыли в новой ситуации. Тысячи вчерашних инженеров освоили новые профессии и, если посмотреть на любого сколь-нибудь успешного бизнесмена, то почти непременным условием его биографии будет образование.
Лишь несколько режиссеров первого ряда остались актуальны и в девяностые. Кира Муратова, Александр Сокуров, отчасти Алексей Герман. Творчество этих режиссеров не признавалось в советские времена, их фильмы ложились на полку сразу после создания. Зато они имели свободу и не ограничивали себя в экспериментах. Наиболее полно раскрылся в послесоветское время Александр Сокуров, самый молодой из перечисленной троицы. В лентах «Молох» и «Телец» он показал ключевые для двадцатого века фигуры Ленина и Гитлера как людей, а не стереотипы.
Фильмов стало производиться гораздо меньше, но и тут были работы, сумевшие отразить время. Новое поколение режиссеров, заявившее себя в девяностые: Алексей Балабанов, Сергей Сельянов, Валерий Тодоровский, Александр Рогожкин, Павел Чухрай. Главный вопрос, стоящий перед обществом и до сих пор неразрешенный: Кто мы? Была царская Россия и был Советский Союз. Большевики в первые годы отрицали свою связь с прошлым, но шли годы и прошлое казалось уже далеким мифом, неопасным. Кроме того, была война и режим разрешил считать себя продолжением великой России. В этом было немало лукавства. Интеллигенты же впрямую считали себя продолжателями дореволюционного времени и, подчас, отрицали советскую действительность. И в этой парадигме и развивалась мысль.
Самым ярким коммерческим проектом девяностых стал фильм «Брат». Авторы показали нового героя, совершенного дикаря. Однако за этим простым персонажем лежала глубинная архетипическая традиция русских сказок. Данила Багров не обычный убийца. Он в своем роде Иван-Дурак, пришедший за царством в столицу. Его брат, как бы царь, что назначает испытания, но он самозванец, ведь он не волен распоряжаться собой. Текст персонажей представляет собой набор рубленых народных пословиц и поговорок, что усиливает сказочность, казалось бы, обыденной криминальной истории. Герой недосказан, мифичен. Мы смутно представляем его прошлое, а значит, и его возможности. Здесь есть и живая вода, и царевна и бескорыстные помощники, все как в сказке. Фильм стал очень созвучен эпохе и оттого имел такой фантастический успех. В «Брате» заложена программа, видение новой России, где все начинается с начала, с основ.
Другим знаменитым проектом стал фильм «Особенности национальной охоты». Где публике был явлен разгул начальства. Сюжет схож с произведением Салтыкова-Щедрина «О том, как мужик трех генералов прокормил», если хотите, развернутая версия. Герои те же: генерал, прокурор, начальник уголовного розыска, бизнесмен и заморский гость (финн) и обслуживающий персонал (холопы): егерь и участковый. Но показателен в этом иной дискурс. Салтыков-Щедрин недаром был сатириком и все его книги бичуют, критикуют существующее положение дел. Рогожкин же любуется данной ситуацией и мы любуемся вместе с ним. В каком-то смысле мы гордимся разгулом. Пусть и делаем его не мы. Но будь мы на их месте, то поступили бы точно так же. Большевистские вожди очень быстро вошли во вкус барской жизни, но все время стеснялись этого и в кино советского времени не увидишь, как развлекаются радетели за благо народа. Но в книгах мы находим массу описаний барских забав. Этот процесс начался почти сразу после революции. Так Лев Троцкий в своей книге «Моя биография» рассказывает об охоте, на которую он ходил с прямым потомком загонщика Ивана Грозного.
Программным документально-хроникальным фильмом этого направления стала работа Сергея Сельянова «Русская идея» по сценарию Олега Ковалова, где на основе советских картин 20-х доказывается, что, несмотря на тоталитаризм, в этих работах присутствует русская идея.
Однако, так думало меньшинство, для большинства общества, прежде всего для интеллигенции, по-прежнему актуальными остались проблемы прошлого. Интеллигенция, в том числе и кинематографисты, не могли примириться с советским прошлым и, ища антитезу, они романтизировали и романтизируют дореволюционную Россию. Они как бы хотят представить, сказать – это было не с нами и отрицают советский опыт целиком и полностью, ностальгируют по золотому веку, каким они видят конец Империи. (Алексей Балабанов с его картиной «Про уродов и людей», представивший начало двадцатого века как скопище пороков, остается в одиночестве). В начале 90-х был еще один миф о счастливой стране Америке, но он оказался нежизнеспособным, ведь США не сказка, а реальная страна с огромными проблемами, и к сегодняшнему дню выродился в свою полную противоположность – откровенную американофобию.
Существует несколько этажей восприятия данной мысли. Есть верхний этаж – подлинное авторское искусство. «Хрусталев, машину!» Алексея Германа, «Телец» Александра Сокурова - из созданного в наше время. Сокуров, кстати, первым обозначил эту идею еще в «Одиноком голосе человека», своем первом фильме, долго лежавшем на полке и лишь в конце восьмидесятых увидевшем свет для обычных зрителей. Но в лентах Сокурова и Германа, (сюда можно добавить и «Кукушку» Александра Рогожкина) все неоднозначно, как и должно быть в настоящем искусстве. Например, генерал, главный герой «Хрусталева, машину!» отнюдь не ангел. Он дерется и бьет людей, автор говорит нам о том, что какое время, такие и люди и не романтизирует свой персонаж.
Совсем другое, куда более плоское и примитивное понимание в многочисленных сериалах, появившихся сейчас. Сериалы за последние несколько лет совершенно заболтали и превратили в масскульт тему репрессий, подобно тому, как в советском кино позднего времени были масскультом темы второй мировой войны и революции. После «Детей Арбата», «Московской саги», «Последнего боя майора Пугачева», «Штрафбата» - говорить серьезно на эту тему сложно. В сериалах задана новая система отрицательных персонажей, это сотрудники НКВД, и положительных - их враги. Есть сериалы столь же безыскусно восхваляющие царский режим в дни его заката. «Падение Российской Империи» Владимира Хотиненко - лента о бойцах охранки, храбрых самураях с мечами, немецких шпионах. Проблема вкуса остро стоит перед этой продукцией и она-то и убивает идею. Кроме того, говорить о репрессиях как о чем-то современном, странно. Реалии тридцатых и даже пятидесятых ушли в далекое прошлое и для молодых людей, родившихся спустя десятилетия, представляются историческими фильмами и не более. Забавно и то, что, выполняя госзаказ, телевидение и кино на гора выдает ленты о современных рыцарях плаща и кинжала, молодых фээсбешниках, внуках тех, кто репрессировал пол России.
В конечном счете, несмотря на все, мне видится, что возобладает идея, где продолжение России будет продолжением и Советского Союза и царской России, но когда это произойдет?

Автор: Попов Алексей